Досуг  ИЗО
|
|
|
04.08.2008 [11:00]
| Теги: Выставки, Арт-рынок, Дизайн
 Вслед за дверями, столами и подоконниками объектом искусства для Татьяны Киселевой стали ширмы
Впервые наряду с картинами из ткани мастер декоративно-прикладного жанра демонстрирует и свои произведения старой доброй живописи маслом — впрочем, решенные весьма нетривиальным способом: в образе не плоского полотна, а объемной ширмы. Параллель с этим дизайнерским предметом неслучайна. Вот уже три года Киселева активно занимается художественным оформлением частных интерьеров, поскольку направление hand make в последнее время обретает все большую популярность при оформлении жилых помещений. В творческом арсенале художницы есть даже выполненный для пожелавшего остаться инкогнито украинского заказчика двухэтажный деревянный дом. Полем деятельности киселевской кисти стали многие важные мелочи быта — двери, столы, подоконники. Однако концептуальным трамплином нынешней выставки автор избрала ширмы, потому что именно эти расписные дизайн-гармошки, по ее мнению, представляют собой яркий пример слияния утилитарности и высокого искусства. Перекочевавшие к нам с Дальнего Востока складные перегородки позволяют без возведения дополнительных стен разбивать комнату на несколько частей и при этом являются чем-то вроде мобильных картин, которые их обладатель может переставлять по своему усмотрению. Но все же заявленная идея функциональности живописи отражена в произведениях Киселевой не очень ярко. Ширмы из «Триптиха» предназначены скорее для созерцания, нежели для применения по прямому назначению. В них явно прослеживаются мотивы так называемого наивного искусства, поп-арта и постмодерна. Предметами постмодернистской цитации стали старинные голландские натюрморты и фламандские гобелены, причем и сама художница точно не определит, где повторен тот или иной сюжет.
«Каждая моя работа — это своеобразный микс, где отражены мои размышления на тему переклички эпох»,— комментирует она. Знаменитый булгаковский диалог героев романа «Мастер и Маргарита» о свете и тьме Киселева, похоже, решает в пользу света. Ее живописные произведения практически лишены негатива. Даже в работах с довольно неутешительными названиями доминирует мажорная нотка веры в светлое будущее. Так, на арт-ширме «Инсценуация» (по-видимому, оригинальная лингвистическая производная от слов «инсинуация» и «сцена») в присущих наивному арту ярких тонах изображен разлогий дуб, разбрасывающий выписанные в манере Уорхола желуди. А «Интервенция», по версии художницы, имеет вид вполне благовоспитанного, укрощенного массивным ошейником белого дога.
Во второй части экспозиции показаны традиционные для Татьяны Киселевой работы из ткани. Для воплощения в реальность текстильных фантазий автор использует сокровища женских сундучков: кусочки льняного полотна, атласа, обрывки кружев, пуговицы, мережку. Все это она дополняет ручной вышивкой — как простыми, так золотистыми и серебряными нитями. Свои лоскутные творения она считает не утилитарными предметами, а картинами, и даже оформляет их в рамку. В отличие от живописи, киселевские текстильные творения носят оттенок легкой грусти. Например, «Блюз для ангела» она исполнила в настраивающих на минорный лад серовато-бежевых тонах, а ее работа «Турбуленс-II» смахивает на домотканую мишень. Такая трактовка появилась неспроста. В принципе, предназначенные для украшения интерьеров гобелены, произведения в технике пэтчворка и прочие тканевые работы не пользуются большим спросом у отечественных потребителей. Если сравнивать начинку частных и общественных архитектурных объектов Украины, текстильные творения плетутся в хвосте живописи и скульптуры. «Мои тканевые картины покупают разве что иностранцы»,— говорит художница.
Автор: Виктория ТИЩЕНКО
Источник: Экономические известия
|
|
|
Комментарии
|
|
|
|
| РЕЙТИНГ ПОПУЛЯРНОСТИ |
|
132
человек
прочитали этот
материал
|
|
Все материалы рубрики
Версия для печати
