Однако, читая его произведения, этого чувства не испытываешь. Возможно, потому, что Малерба любит экспериментировать со стилистикой, менять свои привычные приемы письма, а это у классиков встретишь нечасто. Ведь один из главных признаков классической прозы — узнаваемость с полуслова. Не обязательно читать, к примеру, целиком «Войну и мир», чтобы, открыв один из томов наугад, по двум-трем предложениям узнать Льва Толстого.

Тем не менее Малерба — классик самый настоящий, с подходящей биографией. Достаточно сказать, что начинал он в кино как соавтор по сценарию Альберто Моравиа и Чезаре Дзаваттини. Первого из этих авторов широкому кругу читателей представлять не надо. А Дзаваттини — подлинный отец итальянского неореализма, с которого, по сути, началось все послевоенное европейское кино, его главный практик и теоретик.

Как будто вспомнив киномолодость, Малерба использует в своем романе «Римские призраки» чисто кинематографический прием — параллельный монтаж дневников мужа и жены, причем в обоих из них рассказывается об одних и тех же событиях. Такой вариант повествования использовал Андре Кайат в своем фильме «Супружеская жизнь». В советском прокате «Супружеская жизнь» собирала полные залы, поскольку в ней шла речь о той единственной стороне жизни, в которой гражданин Страны Советов был относительно свободен.

«Римские призраки» по своей тематике еще обширнее — эта книга не только о семье, но и о самых актуальных проблемах современности. Поэтому роман, скорее всего, тоже будет оценен по достоинству не только интеллектуалами.

Малерба Луиджи. Римские призраки / Пер. с итал. — М.: Иностранка, 2008. — 256 с. (Серия «Иллюминатор»).